• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:04 

Rest in pain
Шарлотта Бронте
Джен Эйр


Это — одна из самых знаменитых книг всех времен и народов. Книга, на которой выросли поколения и поколения читательниц. Книга, которая не стареет и не теряет своего обаяния. Книга, которая экранизировалась бессчетное количество раз, однако даже удачныеэкранизации не в силах были передать всю ее прелесть и всю силу ее воздействия на женское сердце. Это «Джейн Эйр» — один из немногих любовных романов, вошедших в золотой фонд мировой литературы. (с)

@темы: *, Книги

21:02 

Rest in pain
Наталия Осс
Антиглянец


"Антиглянец" – это роман о любви к деньгам, которую проповедует глянец. И о том, есть ли чувства сильнее этой любви...

Алена Борисова, журналист деловой газеты, попадает в редакцию глянцевого журнала Gloss, где и знакомится с оборотной стороной гламура – стихией VIP-потребления. Как сказал кто-то умный: деньги – самый сексуальный объект в нашем мире. Наверное, поэтому современные Золушки выбирают олигархов, а не нищих.
(с)

@темы: Книги, *

21:00 

Rest in pain
Людмила Улицкая
«Сонечка»



От первого детства, едва выйдя из младенчества, Сонечка погрузилась в чтение. Старший брат Ефрем, домашний острослов, постоянно повторял одну и ту же шутку, старомодную уже при своем рождении:
От бесконечного чтения у Сонечки зад принял форму стула, а нос форму груши.
К сожалению, в шутке не было большого преувеличения: нос ее был действительно грушевидно расплывчатым, а сама Сонечка, долговязая, широкоплечая, с сухими ногами и отсиделым тощим задом, имела лишь одну стать большую бабью грудь, рано отросшую да как то не к месту приставленную к худому телу. Сонечка сводила плечи, сутулилась, носила широкие балахоны, стесняясь своего никчемного богатства спереди и унылой плоскости сзади.
Сострадательная старшая сестра, давно замужняя, великодушно говорила что то о красоте ее глаз. Но глаза были самые обыкновенные, небольшие, карие. Правда, редкостно обильные ресницы росли в три ряда, оттягивая припухший край века, но и в этом особенной красоты не было, скорее даже помеха, поскольку близорукая Сонечка с раннего возраста носила очки…
Целых двадцать лет, с семи до двадцати семи, Сонечка читала без перерыва. Она впадала в чтение как в обморок, оканчивавшийся с последней страницей книги.
(с)

@темы: Людмила Улицкая, Книги

20:58 

Rest in pain
Юрий Поляков
Замыслил я побег...


...Сотрудник валютно-кассового департамента банка «Лосиноостровский» Олег Трудович Башмаков замыслил уйти от жены. Это была уже третья попытка за двадцать лет их брачного сосуществования. Первая состоялась шестнадцать лет назад, когда их дочери Даше было всего четыре года, а сам Олег Трудович (в ту пору просто Олег) работал в Краснопролетарском райкоме комсомола. На эту перспективную службу после окончания МВТУ его определил покойный тесть — начальник ремжилстройконторы, где разживалась югославскими обоями, чешскими унитазами, немецкой керамической плиткой и финским паркетным лаком вся руководящая районная мелочевка.

Вторая попытка к бегству, тоже неудавшаяся, началась четырнадцать лет назад и длилась, тянулась, невидимая миру, почти все те годы, пока, изгнанный из райкома по икорному недоразумению, Башмаков трудился в «Альдебаране». У него был долгий производственный роман с Ниной Андреевной Чернецкой, и Олег Трудович в своем затянувшемся беглом порыве сам себе порой напоминал спринтера, сфотографированного с недостаточной выдержкой и потому размазанного по всему снимку...

Обдумывая третий, окончательный и бесповоротный уход из семьи, Олег Трудович постоянно мысленно возвращался к тем двум неуспешным побегам, анализировал их, разбирая на части и вновь собирая, точно детскую головоломку. Он даже старался вообразить, как сложилась бы его жизнь, удайся любая из этих попыток, но неизменно запутывался в причинно-следственном хитромудрии, иногда высокопарно именуемом судьбой...
(с)

@темы: Книги, *

03:35 

Rest in pain
Владимир Набоков
Лолита


Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя.
Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по небу, чтобы на
третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та.
Она была Ло, просто Ло, по утрам, ростом в пять футов (без двух вершков
и в одном носке). Она была Лола в длинных штанах. Она была Долли в школе.
Она была Долорес на пунктире бланков. Но в моих объятьях она была всегда:
Лолита.
А предшественницы-то у нее были? Как же - были... Больше скажу: и
Лолиты бы не оказалось никакой, если бы я не полюбил в одно далекое лето
одну изначальную девочку. В некотором княжестве у моря (почти как у По).
Когда же это было, а?
Приблизительно за столько же лет до рождения Лолиты, сколько мне было в
то лето. Можете всегда положиться на убийцу в отношении затейливости прозы.
Уважаемые присяжные женского и мужеского пола! Экспонат Номер Первый
представляет собой то, чему так завидовали Эдгаровы серафимы - худо
осведомленные, простодушные, благороднокрылые серафимы... Полюбуйтесь-ка на
этот клубок терний. (с)

@темы: Владимир Набоков, Книги

03:31 

Rest in pain
Людмила Улицкая
Искренне ваш Шурик


Люди с тонкими чувствами обречены на вымирание, автор их жалеет, но "антисентиментальной" насмешки… практически не скрывает. Сентиментальное редуцируется к биологическому, к волнению гормонов, а не души, и чем сильнее бурлят гормоны, тем спокойнее душа. Улицкая умышленно издевается над собственным ранним сентиментализмом, имеющим корни в XIX веке, а внутри романа последовательно опровергает те чувства, которые сама же и генерирует у читателей, и в этой эмоциональной динамике новизна ее отношения и к персонажам, и к читателям. (с)

@темы: Книги, Людмила Улицкая

03:28 

Rest in pain
Аркадий Ваксберг
Гибель Буревестника



"Конец романа конец героя конец автора", - продиктовал секретарю умирающий Горький, имея в виду сюжетные коллизии "Жизни Клима Самгина". Аркадий Ваксберг описывает последнее двадцатилетие жизни Горького, следуя логике этой формулы: долгий и путаный роман с большевиками привел Горького к унизительному и аморальному компромиссу с советским режимом, лишившему писателя героического ореола бунтовщика и правдолюбца, и к физическому концу, который Ваксберг (юрист по образованию) склонен квалифицировать как убийство.

"Почему Сталин убил Горького?" - вопрос, сформулированный в начале 1990-х годов Вяч. Вс. Ивановым, пытавшимся ответить на него довольно объемным исследованием, наряду со второй сакраментальной загадкой - "Почему Сталин убил Кирова?" - продолжает - и, видимо, обречен - оставаться актуальным в гораздо большей степени, чем аналогичные, казалось бы, риторические конструкции: "Почему Сталин убил Троцкого?", "...Бухарина?", "... Михоэлса?" и т. п., по одной простой, как говорится, причине: факт убийства Горького (как и Кирова) именно Сталиным не доказан, и, по всей видимости, в рамках принятой системы криминалистического расследования доказан быть не может. Нет, собственно, улик, помимо главного, но, увы, косвенного доказательства - явной заинтересованности Сталина в этих смертях.

Никаких сенсационных данных, могущих помочь однозначному решению проблемы, не приводит и Ваксберг, занятый преимущественно перипетиями отношений Горького с большевиками и к большевикам. От адресованных Ленину и Дзержинскому признаний Горького - "Коммунистов необходимо пороть. Ах, какие это воры, если б Вы знали!" и "Советская власть вызывает у меня враждебное отношение к ней", - до горьковских славословий ГПУ и Сталину прошло, как известно, менее десяти лет. Используя рассекреченные недавно материалы архива Горького, Ваксберг сколь подробно, столь и популярно анализирует эту прихотливую идейную эволюцию с летальным исходом.(с)

@темы: Книги, жзл

20:41 

Rest in pain
Дэн Браун
Ангелы и демоны


Иллюминаты. Древний таинственный орден, прославившийся в Средние века яростной борьбой с официальной церковью.

Легенда далекого прошлого? Возможно…

Но – почему тогда на груди убитого при загадочных обстоятельствах ученого вырезан именно символ иллюминатов?

Приглашенный из Гарварда специалист по символике и его напарница, дочь убитого, начинают собственное расследование – и вскоре приходят к невероятным результатам… (с)

@темы: Дэн Браун, Книги

20:39 

Rest in pain
Филип Рот
Обычный человек


Безымянный герой романа "Обычный человек" пытается преодолеть страх гибели собственного тела и личности, погружаясь в воспоминания о детстве и отдаваясь сильному сексуальному влечению. (с)

@темы: *, Книги

20:36 

Rest in pain
Фрэнсис Скотт Фицджеральд
Великий Гэтсби


В сознании современников Фрэнсис Скотт Фицджеральд был и остается не просто писателем, но живой легендой, воплощением духа времени. В 1920 — х годах он стал кумиром американской молодежи, которая видела в нем блистательного выразителя собственного мироощущения. Эта репутация закрепилась за ним навечно, и даже сегодня американская критика продолжает именовать его певцом «джазового века». Правда, теперь уже не вызывает сомнений, что творчество Фицджеральда, наряду с сочинениями Ш. Андерсон, Э. Хемингуэя, Т.Вулфа, У. Фолкнера, — явление в высшей степени значительное, что оно отражает целую эпоху в развитии американского сознания и обладает абсолютной эстетической ценностью. (с)

@темы: *, Книги

20:32 

Rest in pain
Фредерик Бегбедер
Любовь живет три года


Любовь живет три года – это закон природы. Так считает Марк Марронье, знакомый читателям по романам «99 франков» и «Каникулы в коме». Но причина его развода с женой никак не связана с законами природы, просто новая любовь захватывает его целиком, не оставляя места ничему другому. Однако Марк верит в свою теорию и поэтому с затаенным страхом ждет приближения роковой даты. (с)

@темы: *, Книги

16:34 

Rest in pain
Дина Рубина
На Верхней Масловке


Проза Дины Рубимой (которую никогда не назовешь текстом) прошита бесконечными шутками и иронией, но их ритм - от жалости, а не от злости - оплачен собственной биографией.
Книга читается залпом - в метро, на диване, на лекции, - словом, из тех, которые листаешь, проверяя, сколько осталось, - в надежде "на большее". (с)

@темы: *, Книги

16:27 

Rest in pain
Татьяна Толстая
Ночь


В основу этой книги лег сборник рассказов Татьяны Толстой "На золотом крыльце сидели" (1987), дополненный здесь несколькими рассказами последующих лет. (с)

@темы: Книги, Татьяна Толстая

16:17 

Rest in pain
Татьяна Толстая
Наталия Толстая
Двое


"Двое" - вторая книга сестер Толстых, продолжающая и дополняющая сборник "Сестры". 90-е годы по-разному отразились в творчестве сестер-писательниц. Татьяна в это время работала в основном в жанре публицистики, Наталия писала прозу. Однако внимательный читатель заметит очевидные переклички в текстах Толстых. В книгу включены статьи Татьяны Толстой, не вошедшие в сборник "День", и рассказы Наталии Толстой, как уже знакомые читателю, так и новые. (с)

@темы: Книги, Татьяна Толстая

16:13 

Rest in pain
Кадзуо Исигуро
Там, где в дымке холмы


Эцуко живет в английской провинции. После самоубийства старшей дочери они погружается в воспоминания о своей юности в послевоенном Нагасаки, дружбе с обедневшей аристократкой Сати-ко и о сопутствовавших этой дружбе странных, если не сказать макабрических, событиях... (с)

@темы: *, Книги

22:05 

Rest in pain
Почему-то из виртуальной реальности реже хочется сбегать..
Но бывает)

@темы: настроение

18:07 

Rest in pain
Татьяна Егорова
Русская роза


Автор знаменитого бестселлера "Андрей Миронов и я" Татьяна Егорова представляет долгожданный новый автобиографический роман "Русская роза" - о странной, необычной и очень сильной любви. (с)

@темы: Книги, Татьяна Егорова

18:04 

Rest in pain
Татьяна Толстая
Круг


"Круг" - уже пятый сборник, полюбившейся читателям серии книг Татьяны Толстой: "Кысь", "День", "Ночь", "Двое", "Изюм". В него вошли лучшие рассказы автора - лирические, остроумные, ироничные, пронизанные ностальгией по прекрасному детству, они заставляют нас задуматься: "Что же такое жизнь? Безмолвный театр китайских теней, цепь снов, лавка жулика? Или дар безответной любви..." (с)

@темы: Книги, Татьяна Толстая

01:15 

Rest in pain
Татьяна Толстая
Изюм


Вот вы как думаете: обман это или не обман, когда писатель (даже если это женщина) из книги в книгу тащит за собой один-два, а то и три рассказа? Нет, ну почему так нечестно? Ведь рассказы "Лилит", "Ложка для картоф.", "Человек!..Выведи меня отсюда" и многие-многие, благодарный читатель уже видел в предыдущем сборнике "День", а "Яблоки считать цитрусовыми", "BONJOUR, MOUJIK! POCHIOL VON!" ит.д. в совместном сборнике Татьяны и Наталии Толстых "Двое". А новых рассказов в "Изюме" совсем мало. Что и обидно. Ведь мне очень нравится Татьяна Толстая. А тут…вот такое… Хотя, есть и что-то новое. Причём, книга начинается, как и положено всякой книге, с нового. А заканчивается старым. Это безнадёжно портит впечатление. Но, залезая в прошлое, лично для меня идеалом рассказов от Т. Толстой стал сборник "Ночь". (с)

@темы: Книги, Татьяна Толстая

01:13 

Rest in pain
Людмила Улицкая
Сквозная линия


Букеровская лаурьятка, бестселлермахерша, чином в литературной колоде не меньше чем дама треф, Людмила Улицкая, тем не менее, никогда не была модной писательницей. Это не потому, что она неталантлива, а потому, что небойкая.

Людям, однако ж, нравится ее уютная, швейцарская, домотканая, прижимистая, в хорошем смысле мещанская проза. Она вся строится на том, что писательница никогда не пересаживает слова из словаря напрямую в повествование, в диалог. Все слова она как будто вочеловечивает, подвергает какому-то оригинально разработанному напылению. Попадая в текст, те выстраиваются на смотр не сами по себе, чеканные или понурые, но прилипают к перу как аксессуар героев.

Повесть "Сквозная линия" есть беллетристическое исследование феномена женского вранья: пять историй о женщинах, которые врут подругам, ученицам, любовникам. Рассказчица их разоблачает, но не как мисс Марпл, а по-бабски, с удивлением. Разбираясь в психологических перипетиях своих героев, Улицкая никогда не бухается в воду глубоко, с разбега, - всегда на мелководье, уголком, едва не разбивая плечо о дно, но успевая все-таки ускользнуть от столкновения и поплыть себе русалкой, да так, что залюбуешься. Женская ложь, по Улицкой, - совсем не то, что мужская, она произносится не для выгоды, а секретируется без предварительного намерения.

Улицкая - хорошая нравописательница: она очень умеет чертить именно что сквозные линии, не тонуть в деталях и не путаться в водорослях. У нее все очень кругло, естественно выходит: в ее прозе как будто квартирует - где-то в отдельной оркестровой яме - некий слаженный музыкальный коллектив, который и аккомпанирует героям, одновременно задавая и ритм, и настроение, и акустическую декорацию для действия.

Может, это мне кажется, но по сравнению с двухлетней давности "Казусом Кукоцкого" Улицкая еще больше набила руку. "Сквозная линия" и прилагающиеся к ней восемь рассказов - очень зрелая, точная, твердая проза. Здесь нет совсем уже сахара, приторности, чувствовавшейся еле-еле и в "Сонечке", и в "Медее", и в "Кукоцком". Она как-то перестала, что ли, стесняться быть неинтеллигентной; может это себе позволить. "А ты за три рубля не сосала у трех вокзалов? А на хор тебя не ставили? А в подъезде ты не давала? Да, я Люда из Москвы! Королева, ебена мать! Только я не Люда и не из Москвы! Я Зоя из Тулы!" Это тоже Улицкая, чтоб вы знали.(с)

@темы: Книги, Людмила Улицкая

Боль на выдохе, боль на вздохе

главная